Неточные совпадения
Услыхал
князь бестолковую пальбу бестолкового одоевца и долго терпел, но напоследок не стерпел: вышел против бунтовщиков
собственною персоною и, перепалив всех до единого, возвратился восвояси.
Княгиня удивлялась потом, как сильно действует на
князя Федора Сергеевича крошечная рюмка водки, которую он пил официально перед обедом, и оставляла его покойно играть целое утро с дроздами, соловьями и канарейками, кричавшими наперерыв во все птичье горло; он обучал одних органчиком, других
собственным свистом; он сам ездил ранехонько в Охотный ряд менять птиц, продавать, прикупать; он был артистически доволен, когда случалось (да и то по его мнению), что он надул купца… и так продолжал свою полезную жизнь до тех пор, пока раз поутру, посвиставши своим канарейкам, он упал навзничь и через два часа умер.
— Единственно на минуту, многоуважаемый
князь, по некоторому значительному в моих глазах делу, — натянуто и каким-то проникнутым тоном вполголоса проговорил вошедший Лебедев и с важностию поклонился. Он только что воротился и даже к себе не успел зайти, так что и шляпу еще держал в руках. Лицо его было озабоченное и с особенным, необыкновенным оттенком
собственного достоинства.
Князь пригласил его садиться.
«Требуем, а не просим, и никакой благодарности от нас не услышите, потому что вы для удовлетворения своей
собственной совести делаете!» Экая мораль: да ведь коли от тебя никакой благодарности не будет, так ведь и
князь может сказать тебе в ответ, что он к Павлищеву не чувствует никакой благодарности, потому что и Павлищев делал добро для удовлетворения
собственной совести.
Князь изложил даже несколько своих взглядов, своих
собственных затаенных наблюдений, так что всё это было бы даже смешно, если бы не было так «хорошо изложено», как согласились потом все слушавшие.
Я теперь
собственными глазами убедился, что моя догадка была справедлива, — убеждал разгоряченный
князь, желая утишить волнение и не замечая того, что только его увеличивал.
— Не совсем, многоуважаемый
князь, — не без злости ответил Лебедев, — правда, я хотел было вам вручить, вам, в ваши
собственные руки, чтоб услужить… но рассудил лучше там услужить и обо всем объявить благороднейшей матери… так как и прежде однажды письмом известил, анонимным; и когда написал давеча на бумажке, предварительно, прося приема, в восемь часов двадцать минут, тоже подписался: «Ваш тайный корреспондент»; тотчас допустили, немедленно, даже с усиленною поспешностью задним ходом… к благороднейшей матери.
— Как жаль, как жаль, и как нарочно! — с глубочайшим сожалением повторил несколько раз Ардалион Александрович. — Доложите же, мой милый, что генерал Иволгин и
князь Мышкин желали засвидетельствовать
собственное свое уважение и чрезвычайно, чрезвычайно сожалели…
— Послушайте, господин Терентьев, — сказал вдруг Птицын, простившись с
князем и протягивая руку Ипполиту, — вы, кажется, в своей тетрадке говорите про ваш скелет и завещаете его Академии? Это вы про ваш скелет,
собственный ваш, то есть ваши кости завещаете?
— Именно,
князь, и как прекрасно вы это объясняете, сообразно с
собственным вашим сердцем! — восторженно вскричал генерал, и, странно, настоящие слезы заблистали в глазах его.
Говорят, смирение есть страшная сила; надо справиться об этом у
князя, это его
собственное выражение.)
Мы знаем только одно, что свадьба назначена действительно и что сам
князь уполномочил Лебедева, Келлера и какого-то знакомого Лебедева, которого тот представил
князю на этот случай, принять на себя все хлопоты по этому делу, как церковные, так и хозяйственные; что денег велено было не жалеть, что торопила и настаивала на свадьбе Настасья Филипповна; что шафером
князя назначен был Келлер, по
собственной его пламенной просьбе, а к Настасье Филипповне — Бурдовский, принявший это назначение с восторгом, и что день свадьбы назначен был в начале июля.
— Ни-ни-ни! Типун, типун… — ужасно испугался вдруг Лебедев и, бросаясь к спавшему на руках дочери ребенку, несколько раз с испуганным видом перекрестил его. — Господи, сохрани, господи, предохрани! Это
собственный мой грудной ребенок, дочь Любовь, — обратился он к
князю, — и рождена в законнейшем браке от новопреставленной Елены, жены моей, умершей в родах. А эта пигалица есть дочь моя Вера, в трауре… А этот, этот, о, этот…
Хорошо, хорошо, я оставлю… — прибавил он, заметив нетерпеливый жест
князя, — но я пришел за
собственным делом и про это хочу… объясниться.
— Послушайте,
князь, я остался здесь со вчерашнего вечера, во-первых, из особенного уважения к французскому архиепископу Бурдалу (у Лебедева до трех часов откупоривали), а во-вторых, и главное (и вот всеми крестами крещусь, что говорю правду истинную!), потому остался, что хотел, так сказать, сообщив вам мою полную, сердечную исповедь, тем самым способствовать
собственному развитию; с этою мыслию и заснул в четвертом часу, обливаясь слезами.
— Вот это, — разъяснял
князь с чрезвычайным удовольствием и одушевлением, — это
собственная подпись игумена Пафнутия со снимка четырнадцатого столетия.
— Но своего, своего! — лепетал он
князю, — на
собственное иждивение, чтобы прославить и поздравить, и угощение будет, закуска, и об этом дочь хлопочет; но,
князь, если бы вы знали, какая тема в ходу. Помните у Гамлета: «Быть или не быть?» Современная тема-с, современная! Вопросы и ответы… И господин Терентьев в высшей степени… спать не хочет! А шампанского он только глотнул, глотнул, не повредит… Приближьтесь,
князь, и решите! Все вас ждали, все только и ждали вашего счастливого ума…
На некоторые мечты свои
князь смотрел еще назад тому несколько дней как на преступление, а Лукьян Тимофеич принимал отказы
князя за одно лишь личное к себе отвращение и недоверчивость, уходил с сердцем уязвленным и ревновал к
князю не только Колю и Келлера, но даже
собственную дочь свою, Веру Лукьяновну.
Сердце матери дрожало от этого помышления, кровью обливалось и слезами, хотя в то же время что-то и шевелилось внутри этого сердца, вдруг говорившее ей: «А чем бы
князь не такой, какого вам надо?» Ну, вот эти-то возражения
собственного сердца и были всего хлопотливее для Лизаветы Прокофьевны.
Разумно и ясно, и, повторяем, с чрезвычайною даже психологией, развернул он пред
князем картину всех бывших
собственных отношений
князя к Настасье Филипповне.
— Но чтобы доказать вам, что в этот раз я говорил совершенно серьезно, и главное, чтобы доказать это
князю (вы,
князь, чрезвычайно меня заинтересовали, и клянусь вам, что я не совсем еще такой пустой человек, каким непременно должен казаться, — хоть я и в самом деле пустой человек!), и… если позволите, господа, я сделаю
князю еще один последний вопрос, из
собственного любопытства, им и кончим.
— Да здесь-с, — засмеялся вдруг Лебедев, подымаясь во весь рост со стула и приятно смотря на
князя, — очутился вдруг здесь, в поле
собственного моего сюртука. Вот, извольте сами посмотреть, ощупайте-с.
Набеги разбойников и нередко бунтовавших инородцев, нескончаемые поземельные тяжбы, а больше всего непорядки, возникшие с тех пор, как люди из хороших родов перестали сидеть в настоятелях обители Всемилостивого Спаса, а в монахи начали поступать лишь поповичи да отчасти крестьяне, отъем населенных не одною тысячью крестьян имений — довели строенье
князя Хабарова до оскуденья; затем в продолжение многих десятков лет следовал длинный ряд игумнов из поповичей, как всегда и повсюду, мало радевших о монастырских пользах и много о
собственной мамоне и кармане.
— Но отчего же вы не обратились ко мне? я бы давно с величайшей готовностью… Помилуйте! я сам сколько раз слышал, как
князь [Подразумевается
князь Дмитрий Владимирович Голицын, тогдашний московский главнокомандующий.] говорил: всякий дворянин может войти в мой дом, как в свой
собственный…
Во-вторых, составил довольно приблизительное понятие о значении этих лиц (старого
князя, ее, Бьоринга, Анны Андреевны и даже Версилова); третье: узнал, что я оскорблен и грожусь отмстить, и, наконец, четвертое, главнейшее: узнал, что существует такой документ, таинственный и спрятанный, такое письмо, которое если показать полусумасшедшему старику
князю, то он, прочтя его и узнав, что
собственная дочь считает его сумасшедшим и уже «советовалась с юристами» о том, как бы его засадить, — или сойдет с ума окончательно, или прогонит ее из дому и лишит наследства, или женится на одной mademoiselle Версиловой, на которой уже хочет жениться и чего ему не позволяют.
— Конечно нет, — улыбнулся
князь, но как-то очень серьезной улыбкой, и вообще он становился все более и более озабочен, — я слишком знаю, что этот человек мужествен. Тут, конечно, особый взгляд… свое
собственное расположение идей…
Марья Викентьевна еще до катанья сумела под шумок занять у него на неделю сто рублей и устроила так, что Агнессочка укатила вперед вдвоем с
князем на его
собственных рысаках. С этого вечера
князь почти ежедневно стал бывать у Боровиковых, усиленно ухаживая за Зыковой.
Многие из дворни по
собственной инициативе объездили соседних помещиков, но вернулись, убедившись, что
князя Александра Павловича не видали нигде.
Когда
собственные деньги
князя иссякли и наступила почти нищета, он без церемонии принялся за деньги бедняков и затратил из сумм общества на свои надобности около тысячи рублей, но к счастью во время был остановлен.
Даже верного поклонника своей сожительницы, ежедневно посещавшего ее и ссужавшего нередко отнимаемыми им у
собственной семьи рублевками, Владимира Васильевича Охотникова, не пощадил
князь в своей погоне за деньгами.
Но сие беззаконное действие распавшейся натуры не могло уничтожить вечного закона божественного единства, а должно было токмо вызвать противодействие оного, и во мраке духом злобы порожденного хаоса с новою силою воссиял свет божественного Логоса; воспламененный
князем века сего великий всемирный пожар залит зиждительными водами Слова, над коими носился дух божий; в течение шести мировых дней весь мрачный и безобразный хаос превращен в светлый и стройный космос; всем тварям положены ненарушимые пределы их бытия и деятельности в числе, мере и весе, в силу чего ни одна тварь не может вне своего назначения одною волею своею действовать на другую и вредить ей; дух же беззакония заключен в свою внутреннюю темницу, где он вечно сгорает в огне своей
собственной воли и вечно вновь возгорается в ней.
— И болен, а главное,
князь теперь диктует историю
собственной жизни Батеневу…
Между тем, как мы носили в сердце нашем сию священную заботу, возлюбленный брат наш, цесаревич и великий
князь Константин Павлович, по
собственному внутреннему побуждению, принес нам просьбу, чтобы право на то достоинство, на которое он мог бы некогда быть возведен по рождению своему, передано было тому, кому оное принадлежит после него.
В дверь кабинета постучались и доложили, что адъютант генерала Бистрома, начальника гвардейской пехоты, просит позволения передать великрму
князю в
собственные руки важное письмо.
Лазарев отправился обратно только на другой день, с приказанием нигде на дороге не останавливаться и не говорить ни с кем о письме, которое он должен передать в
собственные руки великому
князю Николаю.
Так, например, не очень давно
князь Букиазба проект публиковал: как поступить с мужиком? — и выдал его за
собственный, а, в сущности, главным руководителем в этом деле был Капотт.
Годунов взглянул с удивлением на Никиту Романовича. Он не мог привыкнуть к простоте
князя, и равнодушие его к
собственной жизни показалось Годунову неестественным.
Голос Иоанна был умерен, но взор его говорил, что он в сердце своем уже решил участь
князя и что беда ожидает того, чей приговор окажется мягче его
собственного.
Быть может,
князь, которого он принял как сына, нанес ему в тот же день кровавое оскорбление, ему, лучшему другу отца его; ему, который готов был подвергнуть опасности
собственную жизнь, чтобы скрыть Серебряного от царского гнева!
Владимир Андреевич Петровский, за жизнью и воспитанием которого неусыпно следил
князь, действительно, окончив курс в московском университетском пансионе, по
собственному желанию пошел в военную службу, в армию, и в описываемое нами время служил в отряде Кутузова.
Что если
князь отнимает у матери своего
собственного ребенка, что если он его осуждает из пустого подозрения на низкую долю? Тогда ведь поступок его, Степана, является еще более чудовищным. Тогда ведь это такой грех, которому нет и не может быть прощения.
Поведение мужика, избиваемого его
собственными огурцами, прогнало хандру
князя, он улыбнулся и велел дать ему довольно значительную сумму денег.
Да, мой милый молодой человек, — продолжал
князь, беря Калиновича за руку, — выслушайте вы, бога ради, меня, старика, который вас полюбил, признает в вас ум, образование, талант, — выслушайте несколько моих задушевных убеждений, которые я купил ценою горького
собственного опыта!
Следствие производить начал красноносый полицеймейстер: отчасти по кровожадности
собственного характера, отчасти для того, чтоб угодить вице-губернатору, он заставлял, говорят, самого
князя отвечать себе часа по два, по три, не позволяя при этом садиться.
— Почему ж? Нет!.. — перебил
князь и остановился на несколько времени. — Тут, вот видите, — начал он, — я опять должен сделать оговорку, что могу ли я с вами говорить откровенно, в такой степени, как говорил бы откровенно с своим
собственным сыном?
Князь очень уж ловко подошел с заднего крыльца к его
собственному сердцу и очень тонко польстил ему самому; а курение нашему я, даже самое грубое, имеет, как хотите, одуряющее свойство.
Князь поцеловал у ней за это руку. Она взглянула на тюрик с конфектами: он ей подал весь и ушел. В уме его родилось новое предположение. Слышав, по городской молве, об отношениях Калиновича к Настеньке, он хотел взглянуть
собственными глазами и убедиться, в какой мере это было справедливо. Присмотревшись в последний визит к Калиновичу, он верил и не верил этому слуху. Все это
князь в тонких намеках объяснил Полине и прибавил, что очень было бы недурно пригласить Годневых на вечер.
Мистрисс Нетльбет в свою очередь тоже встала из-за самовара и, жеманно присев, проговорила поздравительное приветствие
князю и представила ему в подарок что-то свернутое… кажется, связанные
собственными ее руками шелковые карпетки.
— Нехорошо, нехорошо… — говорил
князь, заметно занятый
собственными мыслями, и снова обратился к прежнему своему собеседнику.
Дверь отворилась, и на пороге явился сам
князь Валковский своею
собственною особою.